tama_ru

одолжи мне жизнь,
дай взаймы на день
око в око, зуб в зуб
вкус моих губ,
августовских дынь
каково это, каково
просыпаться,
тереть виски
пить ли виски
к ужину от тоски
или танцевать
в декадансный бит,
одиночество,
что и когда болит,
что привязывает,
во что обут,
есть ли бог,
на что забивать болт,
где приятно,
когда трогают,
какая на ощупь шерсть,
начинается ли
вечер в шесть
как есть банан
много ли вещей
как у нас с тобой
там
вообще?

Пьер попал в плен
Пьер пропал, пан
Пьер тоски полн
Одинок, но,
Пьер, внутри - слон

По-другому никак
Если ты, парень, сник
Пересматривай сны
В них - слоны

Их уши настолько велики, что слышат
Они видят, как каждый вечер крокодилы съедают солнце, пачкая небо красным, как каждое утро солнце выныривает из ила.
Их нежность сродни человечьей, только легче.
Их свобода по-птичьи безгранична, их бег возможно лишь продолжать, их, без сомнения, создал бог, чтоб ты смог жить.

Пьер на свободе,
Пьер не в обиде

Он не пишет, не пьет, не курит - тоскует.

Патрон в обойме
Но нет, не выйдет

Он уезжает в саванну, в ночь, где можно лежать навзничь и видеть сны с той стороны ресниц.

осень моя
немая
падает и хрустит
яблоками
пахнет
теплым асфальтом
стылыми облаками
засыпанием пчёл
обнимает
краснеющими руками
накидывает пальто
на одно плечо
с ней не то
что летом

Гмерто, я не курю, если пью, то держусь в руках, хожу пешком, закатываю рукав и другой рукав, сегодня видела старика с розовым языком, покупаю подарки тем, кто со мной знаком и калачиком сворачиваюсь во сне, по весне надеваю юбку и шелковые платки, хвалю этих, не обижаю прочих, желаю доброго дня и спокойной ночи, словно перед тобой замаливаю грехи, встречаюсь с друзьями, говорю о королях и капусте, в курсе хороших вестей и в холодильнике не бывает пусто, варю кофе, выпиваю вишневый сок и, если это достойно чаши твоих весов, после ужина или даже во время сна сделай, пожалуйста, чтоб я была нужна, хоть кому-нибудь да нужна.

мама
я же теперь не могу писать
у меня на языке
самое длинное слово из пяти букв
и ещё
самое короткое имя из пяти букв
мама
этот чувак с крыльями достал большую трубу
поймала рыбу с кольцом в животе
и ещё мы тут, как это,
шпаклевали...
циклевали! паркет
мама
яблоки в этом году не те
и на вкус трава
и пахнут зверобоем и чабрецом
мне их даже не ужевать
мама
вообще тут лето
тут... тууут... туууут...
мама
мы посмотрели девушку на мосту
этот чувак уже играет ипанема гёрл
ещё думаю смотаться на Селигер
на пару дней
в одно лицо
минимум вещей
мама
на остановке
женщина в сиреневой кофте
и стоптанных туфлях
уронила арбуз
и стала чревовещать
мама
у меня на языке
самое длинное слово из пяти букв
и еще
самое короткое имя из пяти букв
а арбуз всё катится, полосат

Если ты вдруг интересуешься,
из какого я сделана
материала
не стеклянная - тронешь - не разобьюсь
не оловянная - от тепла не оплавлюсь
деревянная - буду долго ждать - рассохнусь, изойдусь
трещинами-морщинами
а ты
не из времени ли сделан, не из робости ли?

Может жизнь хорошая, думаешь, может в младенчестве мало били,
так любили тоже мало и что с того?
русский новый год это не западное рождество
и на то, как вела себя, хорошо ли
проспиртованные дедморозы давно забили
а теперь в декабре приходят одни дедлайны
в остальном году они тоже есть, такое плохое чудо
и не скажешь Марьиванне температура была под сорок
насморк, ОРЗ, бред
вот вам справка и вот вам крест
а в конце недели Иисус Воскрес
мама передала кулич
а что до оценок, вон Боря Эпштейн отличник,
и Верочка тоже,
сделайте из них для РОНО две золотых медали,
а меня не трогайте, не дано
и к тому же недоедаю
а из солнца с маслом получаются витамины
Да, простите, Виктор Вениаминыч, засиделась.
Тут ВВ за глаза называют Деймос
а работу терять не хочется, всё же кризис,
так что до двенадцати не никуда не деться
в голове словно поезда туда-сюда ходят
вроде и любили мало и били тоже
и теперь хорошо - не похвалят, плохо - не осудят
по дороге домой растут кусты волчьих ягод
их бы с сахаром - что с тобой тогда будет?

Ты стоишь в степи по колено в серебряном ковыле с разинутым ртом, смотришь как звёздные рыбы бьют хвостом, Марс, подскакивая,катится на восток, и холодный ветер волнует степь.
Он же пьёт мартини и после танцует степ. Будто ты не знаешь как ему дорога, будто не обещала, что в эту Азию ни ногой. И другой он не нужен, и она ему не нужна, он не знает даже столицы твоей Монголии, может быть Астана? Эти несколько лет он искренний твой вассал, под твоей невесомостью он ссутулился и осел, у него в холодильнике испанская колбаса и железный пони в тысячу лошадиных сил. Как же так, он думает, ну что ж тебе невтерпёж? Обеспечил же всё, теперь лишь живи да ешь. Захотела б развеяться, могли бы слетать в Париж или там Дубаи, all inclusive. Я ж не лузер вроде, а для тебя как вошь. Даже в смерть свою и то меня не берёшь.

каждую ночь
ловлю волну
бабочки падают с ночника
радио - гробик для светлячка
каждую ночь
ловлю волну
кофе и сигареты
где ты там, где ты, где ты
каждую ночь
ловлю волну
может приёмник собрать получше
может быть не умею слушать
каждую ночь
в шесть часов утра
свечи оставлены догорать
на частоте, где гимны глушат
живое
тишина застревает в ушах
звенящий шаг
раз-два-три, раз-два-три,
раз-два-три, нас
двое

— и вот эта субстанция из груди
не спеша отсчитывает от пяти
дорогая Констанция, не грусти
будет встреча

неизвестно, где, но известно, как
что-то есть такое в твоих руках,
чему нет названия в языках
человечьих

попляши пока не в свою дуду
будет плохо если, впадёшь в нужду
собирай крапиву и лебеду
перья лука

— свет мой, как же я без тебя?
скоро ангелы затрубят
а у нас ни дерева, ни ребят
и разруха

— дорогая Констанция, мне назад
чтоб добыть прощенье, небесный сад
не смотри на дерево, там висят
ну, ни пуха

Представляешь, Серёжа, какая глупость,
Я пишу нарочно не в то окошко
И внутри воют кошки, мяучит люпус
И сломалась, Серёжа, моя серёжка

В курсе ли ты этой дурной приметы?
тут должно быть про нитки на одежде, когда по длинне  узнаётся первая буква имени суженого, а мне попадаются только светлые и короткие, не больше чем на букву "а". не получается что-то дальше хорошо, а нам плохо не нужно, так ведь?

и когда-нибудь я разобью твоё сердце о свой живот, как калан колотит улитку камнем, этими вот руками, ногами,  духами, газовым платком, я возьму ярко-красный ком твоего сердца и высосу вкусное, а взамен вставлю тебе искусственное, механическое, бесчувственное сердце, из цветного лома собранное руками. этими вот.

этот год был богат на радости и печали, отмечали праздники, опирались о лбы плечами, приручили тех, за кого ответили, подлечились, летели в зиму, в лето ли, эта осень была богата вопросами, и зима эта - квинтесенция осени, и повсюду висели-падали золотистые, ярко-красные озорные лучи и листья, и весна эта прошла не даром, ледяные копья зимы сломала одним ударом, победила сонные последствия авитаминоза, обратила в глазах и сердце водой занозы и поставила на ноги всех переживших холод, это лето - неутолимый голод по дороге, песку и по крикам чаек, вкус июльской дыни, зефира с имбирным чаем и чего-то большего, чего мы не замечали, но когда разъехались, разбежались, что-то сжалось под ложечкой от недосдачи. а сегодня другая дата, другое время, изменения в солнечной и иной системе и с последним глотком игристого, мандариновой долькой, пожелаю, чтоб было ещё сотню раз по столько, и с последним бенгальским огнем и ночным ударом, чтобы новый год был сравним-несравним со старым.

Старики вожделеют классики,
Гнут на табелях уголки
Тут, играя словами в классики,
Разольются твои стихи
И чешуйчатые карасики
Заблестят в глубине строки
А в глазах стариков айсберги
И потухшие угольки
Старики ходят академики,
Чтоб по чести строка, в размер
А речные твои эндемики
Не сторонники полумер.
Захлестнет сор водой талою,
Смоет снежную пелену,
И деталями, и деталями
Наполняя, вспугнёт волну,
Бог созданий больших и малых,
Напророчивший вдруг весну.

Винограды Гранады и гранаты Гранады и гранадские горы, игристые вина, табакерки с сюрпризом, арабские рынки, перламутры Гранады и закаты Гранады, и фонтаны, искристые, сочные дыни. Громыхают гитары, сияют гирлянды и спускаются гибкие горные реки. Ты приехал куда-то, оказалось - Гранада - полутёмные улицы, томные веки. И брюнеты с гранадского неба глазами, и подречная галька, и россыпь наречий. И фламенко вплелось в твои волосы гребнем и платками с кистями коснулось предплечий. И цыгане Гранады, наклянчив монеток, украдут распростёртое сердце под вечер. И с рассветом в Альгамбре, сожалений не надо, выскреби прошлое острым ножом костяным и смотри ореховым взглядом пёстрым, и останься зерном граната, ничем иным.

и туда не ходи, и не с тем не стой,
и на память остался эстамп пустой,
фотография в паспорте, виза, штамп
и на память остался пустой эстамп,
вспоминай, как гуляли по тем местам,
и на память остался пустой эстамп,
и не чёрточки нет на нём, ни штриха,
ни изгиба улыбки,  не, от греха,
заполняется память от ночи той
мой гештальт исполнен, эстамп пустой.

Друг, мой, белые нити твоих сухожилий прочно спутаны с красной пряжей крови моей. Сколько дворцов из песка мы задумали и сложили на берегах прекраснейших из цветных морей, сколько же революций с тобой свершили, переписали заново словарей. Только со временем не ладили, не дружили, убивали его, заставляли бежать скорей. Многие знания многих уже убили, нам же с тобой несказанно повезло - знаем лишь то, о чём говорили: долгой дороге, жизни и ветре в крыло. Друг мой, в какое на этот раз ты уехал лето? Здесь пламенеют осенние вишни, кругом вода. Важно не то, где ты работаешь, с кем ты. Важна неважная, мимолётная ерунда.